Михаил Гогава и Николай Коновалов заключили соглашение, по которому Гогава погасил задолженность Коновалова перед банком в размере 3,6 млн рублей. В результате запись об ипотеке квартиры Коновалова в пользу банка была погашена. В дальнейшем Гогава обратился в суд с заявлением о включении своих требований в реестр кредиторов Коновалова, который был признан банкротом. Суды первой и апелляционной инстанций признали требования обоснованными, но кассация отменила их акты. Арбитражный суд Московского округа указал, что нижестоящие суды не исследовали доводы о недоказанности возможности Гогавы предоставить деньги и о том, что они могли принадлежать самому Коновалову, который хотел придать залоговому жилью исполнительский иммунитет. Дело направлено на новое рассмотрение.

Комментирует партнер ELP Никита Минимулин:

«Гражданский оборот в целом не запрещает исполнение обязательств должника третьим лицом и даже более того — кредитор обязан принять такое исполнение (п. 1 ст. 313 ГК РФ). Также, когда дело касается физических лиц, не запрещены и расчеты в наличной форме путем внесения денежных средств на счет должника. Однако в банкротстве ситуация переворачивается и для исключения злоупотреблений (в том числе создания фиктивной задолженности) суды должны применять повышенный стандарт доказывания для проверки требований кредиторов, что не было сделано в данном деле. Суды не проверили (а) позволяло ли финансовое положение кредитора предоставить такой размер денежных средств, (б) в чем состояла экономическая целесообразность погашения долга должника и, наконец, (в) не могли ли денежные средства изначально принадлежать должнику. Это и стало причиной отмены судебных актов и направления спора на новое рассмотрение для применения повышенного стандарта доказывания».

Подробнее с кейсом можно ознакомиться по ссылке.